Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

lion

Евгения Пастернак о школьной программе по литературе

Очень правильная статья (местами).
Помню, за 7 лет изучения литературы в средней школе у нас прошёл всего 1 (один!) урок, посвящённый любимым книжкам. Когда каждый мог свободно рассказать о том, что ему действительно нравится читать. Было это в 6-м классе. И одноклассники мои увлечённо рассказывали о Муми-троллях, о Волшебнике Изумрудного города, сказках Андерсена и многом другом, чего я сейчас и не вспомню. На фоне обязаловки и нескончаемых классиков XIX века это было как глоток свежего воздуха (сорри за изъезженное клише).

"МУМУ" - ЭТО О ТОМ, КАК СИСТЕМА ОБРАЗОВАНИЯ ОТНОСИТСЯ К ДЕТЯМ".
Евгения ПАСТЕРНАК О ТОМ, ПОЧЕМУ ШКОЛЬНИКИ НЕ ЧИТАЮТ

О том, что не так со школьной программой по русской литературе, и почему дети в лучшем случае читают краткое содержание - писательница, лауреат литературных премий и автор книг для детей, Евгения Пастернак


Collapse )

Если вы возьмете десятилетнего ребенка и начнете читать ему вслух «Муму», то быстро убедитесь, что там около сотни слов, значения которых он не знает. Вы, кстати, тоже. Более того, там очень много ситуаций, которые десятилетний ребенок не понимает. Объяснят ли ему все это на уроке литературы? Хороший учитель — да, конечно. Обычный учитель ничего объяснять не будет. Это не входит в программу. Учителю вообще не до того: он должен заполнить журнал, написать сто отчетов, рассчитаться за питание, сдать макулатуру, переписать тунеядцев… Короче, ему есть чем заняться. Параграф в учебнике прочитали, на вопросы после параграфа ответили. Прочитали ли дети книгу — никого не волнует. Поняли ли они, что там написано — никого не волнует. А уж полюбили ли они читать, никого не волнует особенно.


Collapse )

https://vk.com/wall-63909225_27934
lion

Ушёл из жизни детский писатель Анатолий Алексин

Я в детстве читал его повесть «Саша и Шура»...


Пишет Лиза Новиковаhttp://www.kommersant.ru/doc/3287950
Последний друг пионеров

На 93-м году жизни скончался писатель и драматург, автор книг для детей и юношества Анатолий Алексин (Гоберман). С 1970 по 1989 год Алексин был секретарем Союза писателей РСФСР. В 1993 году эмигрировал в Израиль, последние годы жил в Люксембурге.


Его отец Георгий Гоберман, "пламенный революционер-идеалист", как он характеризовал его в воспоминаниях, преподаватель Экономического института красной профессуры, был одно время главным редактором журнала "Спутник коммуниста", где Ленин лично советовал ему публиковать больше материалов о борьбе за права женщин. Сам Гоберман-младший начал печататься еще школьником в "Пионерской правде" и тоже удостоился благожелательных советов от высокого руководства. Писать "про лучшего друга детей товарища Сталина" — такое обещание взял с начинающего поэта Лазарь Каганович.

Война нашла для молодого литератора другую работу: оказавшись с матерью в тылу, он стал ответственным редактором газеты "Крепость обороны" на Уральском алюминиевом заводе. В 1950-м окончил Московский институт востоковедения. Наконец, получил и настоящие профессиональные напутствия от Маршака и Паустовского — один попросил его не писать стихов, другой стал его первым редактором. "Непременно сохраните столь редкий дуэт смеха и слез",— советовал Анатолию Гоберману, теперь уже выступающему под псевдонимом Алексин, Лев Кассиль.

Этот "дуэт смеха и слез" он и исполнял начиная с 1950-х, когда вышел его дебютный сборник повестей "Тридцать один день". "Слез", даже слезливости в некоторых его текстах все же было больше, чем остроумия. Но при этом уроки еще одного учителя, Валентина Катаева — "писать не главами и не абзацами, а строчками" — помогли сформировать и не растерять оригинальный стиль.

Алексин оставался вызывающим доверие собеседником для нескольких поколений отечественных школьников — в послевоенные, застойные и даже постсоветские годы. Он предпочитал именоваться не просто "детским писателем", но более витиевато: тем, "кто пишет о нерасторжимости детского и юношеского миров". Подразумевалось, что если "отцы и дети" вместе будут вести постоянную морализаторскую работу, то справятся со всеми драмами и трагедиями, которых в текстах Алексина всегда оказывалось предостаточно.

В его текстах, конечно, не могло быть ничего такого, чего не пропустили бы сменяющиеся поколения советских цензоров. Но при этом всегда (даже, скажем, в монотонных письмах из повести "Коля пишет Оле, Оля пишет Коле") было много правды жизни и много психологических наблюдений. Поговорим о совести, поговорим о человечности, призывали эти книги. Причем который из персонажей, взрослый или юный, в тот или иной момент окажется моральным авторитетом, не всякий раз было предсказуемо: в этом и состояла увлекательность его прозы.

Повесть "Мой брат играет на кларнете" и другие самые известные работы Анатолия Алексина были экранизированы. Среди его поздних произведений — роман-хроника "Сага о Певзнерах" и сборник документальных рассказов "Террор на пороге". Огромный корпус его детских повестей, рассказов, пьес (последние из которых датируются уже началом 2000-х) по-прежнему украшает полки детских библиотек. Настоящий кладезь сентенций для распространенных когда-то девичьих дневников, альбомов или "анкет", его рассказы и повести и теперь вполне годятся для цитирования в "пабликах". Те, кто читал Алексина в советском детстве, скорее предпочтут снабдить собственных детей книгами Юрия Коваля и Виктора Голявкина. Однако его доверительность и сентиментальность остаются теми красками, которых современной "литературе для юношества" подчас очень недостает.

Лиза Новикова
lion

Мэрия снесла одну из лучших детских площадок Москвы

Оригинал взят у varlamov.ru в Мэрия снесла одну из лучших детских площадок Москвы


Плохие новости... Власти Москвы снесли одну из лучших в городе детских площадок. Она была построена во дворе в Кунцево местным жителем Андреем Сальниковым.

Её собирались снести ещё в 2012-м, я об этом писал. Андрей Сальников строил площадку 4 года, но московским чиновникам не понравилось, что она не соответствует стандартам и якобы мешает пенсионерам. Тогда уникальную детскую площадку удалось отстоять, но теперь и до неё добрались "длинные ковши".

Collapse )
lion

«Убить пересмешника», Харпер Ли

Классический роман Харпер Ли — вещь по-настоящему тонкая, можно даже сказать виртуозная. По социальному своему значению это фактически «Хижина дяди Тома» XX века: эпохальная книга, заставившая целый народ задуматься и сделать выводы, изменившие лицо страны.

Вместе с тем, как и любое социально-пафосное литературное произведение, «Пересмешник» вызывает у меня некоторое отторжение — не потому, что мораль его неверна, а потому что чересчур настойчива. Слишком уж крепко увязан сюжет с темой расового неравенства.

Именно поэтому особенно удачными кажутся два авторских приёма, как бы завуалировавших основную тему книги. Во-первых, то, что повествование ведётся от лица ребёнка, девочки по прозвищу Глазастик, которая очень точно подмечает все детали происходящего вокруг безобразия, но, по малости лет, далеко не всегда способна осмыслить увиденное. Осмысление оставлено на долю читателя. Он сам вынесет суждение, кто прав, кто виноват, что справедливо, а что нет. И это лучше, чем если бы читателю пришлось просто примкнуть к позиции того или иного персонажа, слепо повторяя его слова, оценки и призывы.

Во-вторых, сюжетная линия попавшего в беду негра Тома Робинсона умело обрамлена таинственной и трогательной линией загадочного затворника Страшилы Рэдли. Жутковатая репутация Страшилы в начале книги; затем робкие попытки даже не то чтобы подружиться с приглянувшимися ему детьми, а просто доставить им хоть немного радости; и наконец совершённый Страшилой подвиг в финале, краткий, но яркий выход из тени, чтобы затем исчезнуть вновь, теперь уже навсегда, — одного этого хватило бы, чтобы книга получилась замечательная.

Но есть в «Пересмешнике» и третья магистральная тема — отношение детей к отцу, Аттикусу Финчу. Отношение нетривиальное. Начать с того, что Глазастик и её брат Джим зовут отца просто по имени — Аттикус. Своеобразная вольность, и она же знак взаимного доверия в семье.

Далее. Глазастик не раз признаётся, что они с братом чуть ли не стыдились отца: им казалось, что он слишком старый, «ничего не умеет» — не играет в футбол, не ходит на охоту и т.д., то есть по всем «статусным» позициям проигрывает родителям других детей. Аттикус тихий, скромный, незаметный, никогда не повышает голоса. Ну как таким гордиться??

И вместе с тем, чувствуется, что Глазастик и Джим на самом деле обожают Аттикуса. Они готовы на что угодно, чтобы заслужить его одобрение. Он способен ответить на любой их вопрос, объяснить понятным языком любую сколь угодно сложную проблему — в отличие от большинства других взрослых, привыкших отмахиваться от детского любопытства, юлить, врать, уходить от ответа. Будучи по характеру настоящими сорванцами, дети тем не менее беспрекословно слушаются Аттикуса — не потому что боятся наказания, ведь отец ни разу их даже пальцем не тронул, — а потому что ни за что на свете не хотят его разочаровать, потерять его уважение.

По многим подобным признакам можно заключить, что Аттикус дал своим детям очень «либеральное» воспитание, совершенно нехарактерное для американских 1930-х годов. Некоторые соседи Финчей даже жалуются: мол, Аттикус совсем распустил детей. Однако это впечаление иллюзорно. Создавая для детей определённое пространство свободы, Аттикус всё же остаётся отцом строгим и требовательным. И Джиму с Глазастиком зачастую приходится подчиняться его железной воле независимо от собственных желаний или нежеланий.

И здесь проявляется четвёртая тема романа: убеждение, что «гражданский мир» важнее творящейся несправедливости. Семья Финчей кардинально расходится с большинством жителей города из-за отношения к неграм; защищая в суде Тома Робинсона, Аттикус зарабатывает среди горожан презрительное прозвище «чернолюб». Но несмотря на все оскорбления, Аттикус держится с горожанами безукоризненно вежливо и требует того же от своих детей. Когда Глазастик с Джимом не выдерживают и грубят недоброжелателям отца, стараясь хоть как-то защитить его от нападок, сам он фактически дистанцируется от собственных детей, заставляя их извиняться за грубость перед ретроградами, расистами и ханжами.

Таким образом, Аттикус очерчивает допустимые рамки сопротивления несправедливости: он порядочный человек, но не революционер. Всем своим поведением он даёт понять: никакие сколь угодно острые разногласия не должны стать причиной общественного раскола или собственной «потери лица». В глубинном смысле город остаётся един. Трагедия Тома Робинсона не смогла поколебать этого единства. И горожане, как ни странно, отвечают Аттикусу взаимностью: те же люди, что за глаза осуждали его как «чернолюба», при встрече держатся с ним уважительно, и раз за разом доверяют ему представлять права всего округа, избирая депутатом в законодательное собрание штата.

...В заключение приходится отметить также пару мелких деталей, свидетельствующих, что отношения в семье Финчей всё же не так идеальны, как хотелось бы. «Первый раз в первый класс» Глазастика провожает не горячо любимый Аттикус, а брат Джим, которому отец за выполнение сей трудной миссии тайно вручил монетку. И аналогично, в финале романа посмотреть театральный бенефис Глазастика на школьной сцене Аттикус тоже не приходит. Хотя до школы там недалеко, но он предпочитает остаться дома, чтобы послушать радио.
lion

«Дырчатая Луна», Владислав Крапивин

В недавнем споре о «крапивинских мальчиках» я обещал оставить отзыв, когда обновлю впечатления о творчестве Крапивина. Вот сейчас этим и займусь.

«Дырчатую Луну» я раньше не читал. Написана она в первой половине 90-х годов, и таким образом стала для меня пока что самым поздним из прочитанных Крапивинских произведений — другие его вещи, с которыми я сталкивался, были созданы ещё в 70-е – 80-е годы.

Главное ощущение: талант автора нисколько не ослаб. Мне очень понравилась идея с солнечными кузнечиками — очаровательно-сказочная и притом достоверно встроенная в реальность.

По-рыцарски благородное противостояние главгероя и его соперника Вязникова внушает симпатию и уважение к ним обоим, но всё же мне оно показалось несколько вычурным. Вязников со своим обещанием – ну прямо герой рассказа Пантелеева «Честное слово», только хуже, потому что пантелеевский мальчик держал слово из высоких побуждений и в ущерб себе, а не затем чтобы ради чистоты собственной совести прилюдно и упорно унижать другого человека.

Да и сомневаюсь я, что дети младше-школьной поры способны сами устраивать некую ежегодную «традицию»: в их возрасте год это слишком долго.

Вообще уважительное соперничество, переходящее затем в дружбу — очень крапивинский мотив. Где-то у него такое уже несколько раз встречалось.

Субъективно не понравилось мне имя главгероя — Лесь. На мой взгляд, мальчишке такое имя не идёт. Также не вполне удачным мне показалось само название повести — «Дырчатая Луна». Имхо, можно было бы найти вариант поинтереснее. Зато вот Гайка (имя-прозвище девочки) — звучит прикольно.

По характерам симпатичны все четверо основных персонажей-детей: деловитый, изобретательный и отзывчивый Лесь; застенчивая, но верная Гайка; загадочный, вредный и всё-таки положительный Вязников; ранимый и грустный Ашотик.

Ашотика в финале жаль. Невольное ощущение, что автор «разменял» его на Вельку, весёлого гигантского кузнечика. Разменял внезапно и оттого особенно страшно. Впрочем и спасение Вельки описано с неким намёком на то, будто ткань событий перешла из жестокой реальности в воображаемый мир главгероя, которому страстно хочется, чтобы всё закончилось хорошо, а на самом деле... на самом деле, в мире взрослых людей чудес не бывает.

Любопытен «политический» компонент повествования, и то, как, причудливым образом, эта тема вновь обрела актуальность уже за рамками крапивинской повести, два года назад. В книге по-моему ни разу напрямую не называется ни место, ни время действия, но по множеству примечательных деталей можно заключить, что дело происходит в Севастополе вскоре после распада Советского Союза, когда шёл делёж Черноморского флота.

Крапивин не упоминает ни Союз, ни Россию, ни Украину, и даже всеми силами пытается удержаться от того, чтобы внятно заявить, на чьей стороне его симпатии. Но две вещи он передаёт очень чётко. Во-первых, ощущение безумия, охватившего страну и людей, внезапно превратившихся во врагов, ожесточившихся, воспылавших вдруг какими-то новыми губительными идеалами, вынуждающими разрушать, убивать, отрекаться от собственного прошлого... А во-вторых — что в этом конфликте нет «чёрно-белого» решения, ни одну сторону нельзя назвать полностью правой, ибо у каждой стороны есть какая-то своя правота; нельзя сказать, что вот здесь герои, а там негодяи. И линия разлома зачастую проходит прямо сквозь семьи.

Так или иначе, хоть Крапивин и пытается остаться над схваткой, видно, что для него все эти вопросы вовсе не праздное теоретизирование, и ему по-настоящему горько от всего происходящего.

Своего рода нравственным якорем в этом бушующем море страстей Крапивин изображает детей, которые, в отличие от взрослых, не заражены бациллой ненависти и раздоров. Дети умудряются сохранять удивительное здравомыслие, великодушие и даже прозорливость, не превращаясь притом в ходячих моралистов, а оставаясь совершенно нормальными детьми со своими детскими заботами, играми, радостями и огорчениями.

Несколько странно на этом фоне смотрится «религиозный» аспект, аккуратно добавленный автором к мировоззрению главных героев. В одном из доверительных разговоров Лесь и Гайка, как само собой разумеющееся, признаются в своей вере в Бога. Здесь для меня возник некоторый диссонанс: отметая все политические новшества той поры, Крапивин однако слёту подхватил другое веяние времени — распространение веры, и мгновенно привил его своим героям. Для меня всё-таки остаётся некая грань между детьми пионерско-советской поры и новым поколением, воспитанным уже в эпоху возвратившейся религии. По всем своим взглядам и поступкам крапивинские мальчишки и девчонки оставались всё же типично советскими, и такой мировоззренческий вираж нарушает имхо цельность образа.

Жаль также, что, как и в большинстве других Крапивинских повестей, распределение сюжетного внимания между мальчиками и девочками страдает диспропорцией. Тот же Лесь гораздо сильнее поглощён своим соперничеством с Вязниковым, чем приятельством с Гайкой. А вообще я думал, что Вязников в финале окажется инопланетным гостем, как кузнечик Велька. Но гипотеза не подтвердилась.
lion

Как заинтересовать ребенка чтением

Оригинал взят у dr_piliulkin в Как заинтересовать ребенка чтением
Читал вчера перед сном младшему сыну "Волшебника Изумрудного города".
Даниил, вообще-то, ее почти дочитал сам. Но в какой-то момент заскучал. "Папа, почитай, там закладка".
Закладка на вполне бодрой сцене - герои попали в наводнение и пытаются спастись.

Сижу, читаю.



Лев выбрался на землю, опустил окоченевшую Элли, обняв ее передними лапами, и стал согревать своим горячим дыханием.

Страшила держался за Железного Дровосека, пока намокшие руки еще служили ему. Потом волны оторвали его от Дровосека и повлекли, качая, как щепку. Умная голова Страшилы с драгоценными мозгами оказалась тяжелее туловища. Мудрый правитель Изумрудного города плыл вниз головой, и вода смывала последнюю краску с его глаз, рта и ушей.

Железный Дровосек еще виднелся среди волн, но поднимающаяся вода заливала его. Вот лишь воронка осталась над водой, потом скрылась и она. И неустрашимый добродушный Железный Дровосек весь исчез в разбушевавшейся реке.


Вполне так напряженная и трагическая сцена. Ведь правда? Я в детстве чуть не плакал! И представлял себе, что это я - храбрый Лев, спасающий Элли своим горячим дыханием... Ну ладно, не представлял. И не плакал. Но читал увлеченно.
А сын, смотрю, как-то совершенно спокойно внимает. Ну что поделать - поколение такое, 21 век, все видали, законы жанра ловим на лету и 90% поворотов сюжета в голливудских фильмах угадываем...
И тогда я, тем же ровным голосом "продолжаю" читать.

    "Еще много лет жители Волшебной Страны находили по берегам Большой Реки то заржавелую шестеренку, то рычажок, то железный палец - все, что осталось от доброго Железного Дровосека. От Страшилы, увы, не осталось почти ничего - солома размокла и развалилась, одежду сорвало течением. Только один Жевун нашел в иле мокрый грязный мешок и, простирнув его, использовал для хранения картошки. Но были ли это остатки мудрого Страшилы - никто так никогда и не узнал.
    Что же касается отважного Льва и Элли - коварная река так и не рассталась с добычей. От долгого плавания в холодной воде и проливного дождя оба они сильно простудились. Как ни пытался Лев согреть девочку - это не помогло. Элли умерла через три дня, кашляя и чихая, а вскоре на ее маленькой могилке умер и безутешный отважный Лев.
    Только один Тотошка уцелел. Он убежал в поля, долго скитался там, питаясь мышами и кузнечиками, а к зиме добрался до Изумрудного города. К тому времени он одичал и разучился разговаривать, но его приютил в своей будке страж ворот Фарамант.
    Конец."

Смотрю на Даниила. Тот лежит как окаменевший, глаза округлились. А потом начинает хохотать.
Не поверил.
Понял, что папа-писатель немного изменил сюжет.
Но интерес к книге вернулся. Дальше стал дочитывать сам. :)

Что поделать - каждому поколению своя страна Оз. :)




lion

«Белый хрен в конопляном поле», Михаил Успенский

Вроде бы все нити к разгадке автор предоставил, всё необходимое сказал, и в общем-то всё понятно, но... Сомнения остались: а нет ли другой трактовки?

1. Алатиэль в алом платье на стене города Чизбурга. Она действительно хотела предать бонжурцев? Но зачем тогда демонстративное алое платье (цвет измены у эльфов)? Или её заставили горожане, а платье было попыткой предупредить бонжурцев об опасности? Или предупреждение адресовано было только капитану Ла Руссу, единственному, похоже, знавшему про алый цвет?

2. Любила ли всё-таки его Алатиэль или нет? Если нет, то зачем приняла его ухаживания до осады Чизбурга? И зачем осталась с ним потом, до рождения детей? А если да, то зачем предала бонжурцев при осаде и исчезла, когда родились дети?

3. Зачем Стремглав отсёк ей голову? Хотел наказать за измену?

4. Почему одновременно Стремглав не зарубил Кренотена? И чего хотел сам Кренотен — казнить Алатиэль или спасти её?

5. Почему ожившую, немую Алатиэль Стремглав не отверг, а взял себе в жёны?

6. И почему держал её в башне, фактически как в тюрьме? Боялся, что она сбежит?

7. Что там произошло в момент родов? Каким образом Алатиэль исчезла? Почему дети разделились? Что так напугало прислугу и охранников? Или может туда проник Кренотен и выкрал её? Но почему только с одним из трёх детей? И зачем она вообще ему понадобилась? И почему за ними не было погони?

8. Почему Стремглав счёл её мертвой? И почему он сжёг башню? Притом, что в основании склеп оставил.

9. Почему в финале дети поняли, что мать никогда их не примет? Почему её материнские чувства распространялись только на одного из детей, причём на того, который меньше всего её любил?

10. Почему в финале Стремглав внезапно умер? От избытка чувств? Но на излишне сентиментального человека он не похож. Или это был символический момент: вся жизнь сосредоточилась в этом мгновении, и дальше уже не было пути?
lion

"Волшебник Изумрудного города" с иллюстрациями Г.А.В.Траугот

Оригинал взят у detlit в "Волшебник Изумрудного города" с иллюстрациями Г.А.В.Траугот
Оригинал взят у books_vitanova в "Волшебник Изумрудного города" с иллюстрациями Г.А.В.Траугот
Ураган все бушевал, и домик, покачиваясь, несся по воздуху. Тотошка, потрясенный тем, что творилось вокруг, бегал по темной комнате с испуганным лаем. Элли, растерянная, сидела на полу, схватившись руками за голову. Она чувствовала себя очень одинокой. Ветер гулял так, что оглушал ее. Ей казалось, что домик вот-вот упадет и разобьется. Но время шло, а домик все еще летел. Элли вскарабкалась на кровать и легла, прижав к себе Тотошку. Под гул ветра, плавно качавшего домик, Элли крепко заснула.

В нашем издательстве готовится издание "Волшебника Изумрудного города" с иллюстрациями Г.А.В.Тругот.

02 04Collapse )

<br><br>

lion

Инотолкования

Главное неудобство логического взгляда на мир — правдоподобие. Точнее, множественность правдоподобных объяснений. Часть из них может оказаться верными (с той или иной степенью приближения), часть — ложными. Но отличить сходу верное от ложного удаётся далеко не всегда.

Помню, в детстве меня удивлял кажущийся парадокс. Тащит, скажем, человек в правой руке тяжёлый чемодан, а сам почему-то наклоняется всем корпусом влево. Чемодан своим весом, по логике вещей, должен бы склонить человека вправо, — так нет, ничего подобного! Всё происходит ровно наоборот! Где логика?

Потом уже мне объяснили, что есть такие понятия как центр тяжести и площадь опоры. Если центр тяжести объекта выходит за площадь опоры, то объект падает. Поэтому человек с тяжёлым грузом непроизвольно отклоняется в противоположную от груза сторону, чтобы уравновесить свой центр тяжести и не дать ему выйти за площадь опоры. Всё просто и логично.

Получается, детская моя логика в приведённом примере была ошибочной, хотя и выглядела правдоподобно. А правильной оказалась иная логическая цепочка.

Или ещё известный анекдот.
Разговаривают два алкоголика:
— Оказывается, пьянство сокращает жизнь вдвое. Вот тебе сколько лет?
— Сорок.
— Вот видишь! А если б не пил, было бы восемьдесят!

...Инотолкования, игра слов, игра смыслов... Нередко проигрыш разума в эффективности рефлексам и животным инстинктам. И отсутствие всякой гарантии, что нынешние очевидности и железобетонные истины останутся таковыми впредь.