Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

lion

Цветной бульвар (Дмитрий Трушкин)

Если бы не сбившаяся рифма в третьей строфе, были бы неплохие стихи. Хотя и мрачные.

Дмитрий ТРУШКИН
ЦВЕТНОЙ БУЛЬВАР

Мы не жалкие букашки и не пыль из-под копыт,
Но плывут многоэтажки серой нитью через быт.
Мир в единственной расцветке нам наносит контрудар.
Говорят, на серой ветке где-то есть цветной бульвар.

Жизнь порой напоминает эскалатор, полотно —
Мы стоим на месте, зная, что спускаемся на дно.
Надо б все переиначить, надо встать бы на дыбы,
Но на дне, мой глупый мальчик, нет понятия борьбы.

Пересадок, перестроек, перемен не ждет никто.
Ощетинившись тоскою, я опять нырну в метро,
Потому что по секрету добрый бог во сне сказал,
Что на каждой серой ветке должен быть
                                                         цветной бульвар.

Мы не белые вороны и не вшивые коты,
Снится нам, как из бетона пробиваются цветы,
Как толпе тысяченогой стало вдруг не по себе,
Как щемящая тревога прекратит за мной побег.

Но пока палитра лета под ботинками гниет,
В проводах рябое небо увенчало натюрморт,
Пропуская неотложки, застывает магистраль,
А в глазах немых прохожих отражается асфальт.

Скажет "жаль", пожав плечами, добрый бог
                                                         в дурацком сне.
Видно, так и не растает мой последний первый снег.
В спальне грохот табуретки, хмуро курит санитар.
Всем привет на серой ветке, я нашел цветной бульвар.

http://www.reading-hall.ru/publication.php?id=17140
lion

Фильм «Буря столетия» и отвлечённые размышления

К Стивену Кингу у меня отношение специфическое, но в этом фильме мрак выдержан в рамках, без зашкаливающих перегибов.

Сюжет немного напомнил «Страну Остановленного времени» Дмитрия Суслина: там могущественный Повелитель, зловещий колдун, чей возраст исчисляется веками, предчувствует скорую смерть и желает заполучить человеческого мальчика, чтобы воспитать из него преемника. Впрочем, иных параллелей нет, и даже истинные мотивы Повелителя отличаются от намерений антагониста «Бури столетия».

Вообще в сюжетах о мрачных злодеях, наделённых сверхъестественной силой, да ещё с библейским подтекстом — меня всегда занимал вопрос о границах их могущества. Помню, ещё в «Мастере и Маргарите» я никак не мог уяснить, зачем Воланд играет в кошки-мышки со всеми этими советскими гэбэшниками, писателями и прочими представителями «победившего социализма», фактически поддаваясь зачастую их требованиям, в то время как мог бы одним движением пальца сокрушить их в ничто. Или не мог бы? Но тогда какой же из него дьявол?

Другое занимавшее меня свойство «дьявольских персонажей» — всегдашние их игры с человеческой свободой. В том же сюжете о Фаусте: нельзя заполучить душу без добровольного согласия владельца, без некой сделки.

Казалось бы, христианская религия утверждает, что свобода — дар человеку от Бога. Но при этом сплошь и рядом человек сталкивается с тем, что его собственные желания и устремления разбиваются о некий непостижимый Божий промысел, действующий как угодно Всевышнему безо всякой оглядки на человеческую свободу. А реально учитывать свободу человека и проистекающие из неё права — берётся именно дьявол (или синонимичные ему персонажи). Впрочем, затем лишь, чтобы подкинуть в финале подлянку. Мнимая добровольность всегда оборачивается обманом и трагедией.

В общем-то, разница между Богом и дьяволом оказывается невелика: и тот, и другой могут отнять у тебя самое дорогое, но Бог сделает это молча и не оглядываясь, а дьявол выставит тебя самого виновным в случившемся и посмеётся над твоей бедой.

Отсюда, кстати, можно вывести две смысловые взаимосвязи, характерные, как мне кажется, для религиозного мировоззрения:
смех — признак дьявола;
тишина — признак Бога.

По идее, где-то между ними должно пролегать промежуточное, живое начало, то, которое, Слово, Логос и т.п. Либо же следует Слово соотнести не с божественным началом, а с человеком, находящимся на распутье между дьяволом и Богом.

Понятно, разумеется, что к настоящим Богу и дьяволу, существуют они или нет, — всё это не имеет особого отношения, а отражает лишь укоренившиеся в культуре представления самого человека. Почему-то вот Бога принято представлять таким, а дьявола этаким.
lion

«Овод»

По итогам прочтения «Овода» возникло несколько мыслей.

1. Странно, что долгое время эта книга считалась антирелигиозной. На мой взгляд, по-настоящему антирелигиозная книга — не та, где религия преподносится со знаком минус (см. «Тёмные начала» Пулмана или «Как закалялась сталь» Островского), а та, где религии просто нет, и нет в ней потребности, поскольку там и без религии всё складно и хорошо (пример — тот же Волков, Носов и др.).

Ну а «Овод» — вполне себе религиозная книга. И кто в ней сам Овод-Риварес — новый Христос, Антихрист, пародия на Христа, или перверсия Христа — не столь важно, мне думается. Хотя подобный смысловой ряд наводит на размышление, в частности, об антитетике «Овода» и «Идиота» Достоевского.

2. Странно также, что в последние годы критика полностью развенчивает «революционную» трактовку романа, усматривая в «Оводе» лишь психодраму (конфликт Артур—Монтанелли), богоборчество вкупе с богоисканием (те же vs бог) и романтическую линию (отношения Артур—Джемма).

На самом деле там не так уж мало сказано и про товарищество (сколь ни опошлено теперь это пафосное понятие): вообще забавно читать, как трогательно заботятся друг о друге революционеры, притом что в личной жизни они вообще-то соперники, влюблённые в одну и ту же девушку. Ужасно благородно, так что даже смешно.

Но более важной мне тут кажется параллель между революционным настроем героя и психологической юношеской травмой. Характерный для юности бунт против родителей — в жизни отдельного человека занимает примерно ту же позицию (по значимости, хронологии и яростной силе), что и революционный период в истории того или иного народа.

Параллель эта заодно говорит о том, что революционный слом старого мироустройства в пользу нового мира — не последняя стадия отношений этого самого нового мира со старым. Рано или поздно должно наступить хотя бы частичное примирение нового и старого, равно как и молодые люди, пережив в юности «период отрицания», позже обычно находят в себе силы примириться с родителями.

Короче говоря, революционная борьба в «Оводе» не просто фон, на котором автору удобно было развернуть основные события и страсти, а прямое отражение личности героя, выдержанное в созвучии с его натурой.

3. Ещё одна параллель — с «Именем розы» Эко — касается силы смеха и эффективности смеха против косности, глупости, догматизма, религии, мракобесия. Даром что ли Овод всех высмеивает? И у гибельной черты, мне кажется, он комедию ломает не потому, что ему весело, не потому что по натуре он фигляр, или что бродячий цирк в него впитался накрепко, — а потому что это его способ сопротивления, самый сильный, самый острый, какой у него только есть. На то он и «овод».

4. Любопытен мотив, чем-то сходный с инцестом. Когда-то я размышлял, почему в человеческой культуре инцест табуирован и вызывает, как правило, отвращение? Исчерпывающего ответа я не нашёл, но по ходу дела у меня родилась такая гипотеза. Человеку в жизни дано несколько моделей отношений: например, «мать—ребёнок», «брат—сестра», «мужчина—женщина» и т.д.

В каждой из таких моделей человек выступает в особой роли, настолько, что не тождествен самому себе же из другой модели. Т.е. некто по отношению к своему сыну, например, немного иной человек, чем сам же по отношению к своей жене, другу, отцу и т.д.

Табу же с отвращением появляются тогда, когда происходит смешение моделей. Например, когда мужчина начинает смотреть эротическим взглядом на свою дочь, или на другого мужчину. И чем более глубинные отношения подверглись такому смешению, тем сильнее отвращение.

Что-то подобное, мне кажется, произошло между Артуром и Монтанелли в тот момент, когда Артур узнал, что является незаконнорожденным сыном Монтанелли. Вместо привычной модели «Учитель—ученик» (или «Духовный отец—духовное чадо») — внезапно проявилась модель другая, куда более приземлённая, замешенная на обмане, стыде, унижении, лицемерии.

Будь Монтанелли повенчан с матерью Артура, хотя бы тайно, мне кажется не случилось бы никакого бегства в Южную Америку и всей последовавшей за этим истории. Включилась бы типичная модель «Отец—сын», вполне достойная, тем более о чём-то подобном Артур всегда мечтал.

Т.е. фактически Артуру не хватило признания Церковью (а точнее богом) союза Монтанелли и его матери. Именно это признание было для него так важно. И в таком случае, говорить об атеизме Артура-Овода просто нелепо. Атеист не придавал бы такого значения таинству венчания.

5. При желании, в отношениях Овода с Монтанелли можно заодно усмотреть «Эдипов комплекс», тоже, впрочем, вывернутый наизнанку каким-то причудливым образом.

6. В целом роман написан правдиво и достоверно, несмотря на неизбежные романтические сглаживания углов по мелочам. Но два момента мне всё-таки категорически не понравились.

Во-первых, позиция Джеммы после знаменитой пощёчины. Джемма раскаивается, корит себя, что погубила лучшего друга, обвинив его в преступлении, которого тот не совершал (т.е. в предательстве). Исчезновение Артура, воспринятое всеми как самоубийство, практически совпало по времени с его «моральной реабилитацией» — т.е. с появлением письма, из которого явствовало, что Артур никого не предавал.

Мне однако чрезвычайно интересно: а если бы письмо не появилось? Если бы все продолжали считать Артура предателем? Хватило бы тогда Джемме душевной чистоты пожалеть о «погибшем по её вине» друге детства? Или всё-таки нет? Т.е. ценен для неё Артур только пока он хорош, а если оказался плох — значит иди на все четыре стороны, прочь из памяти, вон из сердца? Или как?

Выяснить это можно было бы, если б «гибель» и «реабилитация» оказались разведены по времени. Но Войнич такой возможности читателям не предоставила.

Во-вторых, мне кажется полностью неправдоподобным финальное решение Монтанелли по поводу судьбы Овода. Каким бы несовершенством ни был кардинал Монтанелли, я думаю, в тот момент, едва обретя потерянного сына, он не смог бы оттолкнуть его от себя в объятия смерти. Скорее уж Монтанелли продолжал бы колебаться, искать никому уже не нужные компромиссы, бездействовать, впав в прострацию, да что угодно, но решительного выбора в пользу смерти сына он бы не сделал. Так что здесь у меня возник стопроцентный дизбилив) Думаю, Войнич тут сфальшивила.

7. «Джемма» по-итальянски значит «жемчужина», «драгоценность». Кстати, примерно в те годы, когда был написан «Овод», в Италии получила широкую известность католическая святая Джемма Гальгани (в переводах также зовётся Гальяни) — юная девушка, глубоко верующая, вплоть до того, что ей являлись различные мистические видения.

8. Вообще книга неожиданно оказалась очень сильная. И на удивление современная. Рассуждения насчёт законности, гуманизма, прав человека (в т.ч. заключённых), противоборства либералов и реакционеров — смотрятся будто написаны в наши дни. Не менее современно показана психология персонажей.

Хотя создавался роман аж в 1897 году — если подумать, страшно давно. Мои прадедушки-прабабушки в ту пору были детьми... До основания партии большевиков оставался ещё год; Александру Волкову было 6 лет; в вымышленной Англии вовсю действовал Шерлок Холмс, кончалась викторианская эпоха... Лишь через два года Баум придумает Страшилу с Железным Дровосеком, а ещё через два — прославится на бурской войне «капитан Сорви-голова»...

Сегодня, в 2012 году, по данным википедии, на всей планете живы лишь три человека, рождённые до выхода «Овода» в свет.

9. Возвращаясь к образу Артура-Овода, можно отметить ещё один парадокс: с одной стороны Овод — яркий пример личности сильной, целеустремлённой, цельной. С другой стороны — эта «цельная» личность словно расколота надвое: до травмы и после; любящий и ненавидящий; критик кардинала и его же защитник в печати; наивный романтик и прожжённый циник; верующий и атеист; изнеженный ребёнок и стоик, готовый к самопожертвованию.

10. Ну а напоследок хочется добавить, что, при всём обаянии Овода, мне также очень понравился образ второстепенного героя — добродушного немногословного «медведя» Чезаре Мартини. А как он с котом обращался — вообще блеск)

P.S. Если появятся ещё какие-то соображения, может быть потом продолжу.